Все чаще владельцы крупнейших российских промышленных холдингов инвестируют в недвижимость. По подсчетам аналитиков, с этой сферой, так или иначе, связана треть российских миллиардеров. Но не только лидеры российского бизнеса, а и компании второго и третьего эшелонов, занятые в совершенно не связанных со строительством отраслях – от ритейла до страхования, – один за другим объявляют о создании собственных девелоперских подразделений. С чем связан такой высокий интерес к строительству и девелопменту? В каких сегментах этого рынка охотнее всего работают непрофильные инвесторы, какого рода активы они покупают и продают?

Процессы отраслевой реструктуризации – исчезновение одних компаний, появление новых игроков, рейдерские захваты, образование и распад дружественных союзов – на первый взгляд сфера, с трудом поддающаяся прогнозированию. Но так ли уж непредсказуемы эти явления? Есть теория, утверждающая, что они подчиняются строгим закономерностям. Теория подтверждается вескими аргументами практиков.

За последние три-четыре года сверхкрупные M&A-сделки стали заметной отличительной особенностью европейской индустрии финансовых услуг. Так, в 2004 году своими размерами явно выделялась сделка по приобретению Abbey. Она была оценена в 12,3 млрд. евро – почти в пять раз дороже второй крупнейшей сделки за тот год. С тех пор мегасделки растут как грибы. Несмотря на крайнюю нестабильность рынка, в среднесрочном плане интерес к совершению мегасделок сохранится на высоком уровне. Такой вывод сделан в исследовании, проведенном экспертами PricewaterhouseCoppers. Представляем перевод с английского части этого исследования, касающейся M&A-прогнозов в европейском финансовом секторе на ближайшие полтора года.

Спустя 10 лет после кризиса 1998 года российская экономика продолжает уверенно возвращать себе сданные позиции и завоевывать новые. На фоне перспектив вступления во Всемирную торговую организацию (ВТО) и кризиса "флагманов" мировой экономики отечественные компании становятся очень привлекательными для западных инвесторов, стремящихся найти своим капиталам "тихую гавань". Если есть спрос, появится и предложение – таков непреложный закон рынка. А значит, будет и конкуренция. Действительно, ни для кого не секрет, что некоторые российские компании уже сейчас ориентируются либо на полную продажу, либо на поиск иностранного инвестора, готового ограничиться покупкой части акций. На что же стоит обратить внимание инвестору, стремящемуся выбрать из нескольких предложений одно – наиболее привлекательное? Не будем в одной статье рассматривать все факторы, определяющие степень привлекательности сделки M&A.. Речь пойдет о том, на что в корпоративной культуре приобретаемой компании инвестору следует обратить внимание.

В российской практике уже ни у кого не вызывает сомнения необходимость проведения duediligence при слиянии и приобретении компаний. Результаты проведенного due diligence могут оказать влияние на пересмотр стратегии приобретения компании, на структуру сделки, предоставить преимущество покупателю или продавцу при ведении переговоров или повлиять на принятие решения о совершении сделки.

Одним из самых распространенных методов оценки предприятий малого и среднего бизнеса в рамках доходного подхода в Соединенных Штатах Америки является метод мультипликатора дискреционных доходов владельца. Этот довольно несложный метод, не требующий специальных знаний, особенно удобен при проведении первичной процедуры due diligence: инвестор просто проверяет заявленную продавцом цену на адекватность. В России этот метод пока не применяется при официальной оценке и чаще всего служит инструментом подтверждения стоимости, полученной с использованием других методов.

Сделки МВО (management-buy-out) относительно новый финансово-правовой механизм, появившийся на Западе в 1980-е годы. Нынешняя российская практика позволяет говорить об этом механизме как об обозначившемся тренде. Его оформление на российской почве затруднено самой структурой МВО, ведь в этих сделках взаимодействуют три группы участников: собственник, менеджмент и кредиторы. Не всегда результирующая сила их взаимодействия оформляется в конечные подписи под договором. Отечественная практика МВО уже знает примеры несостоявшихся сделок management-buy-out. До настоящего времени структура, рамки, межэлементные связи подобных сделок находятся на стадии законодательного уточнения, как за рубежом, так и у нам. Поэтому от участников сделки МВО требуются обширные знания российского законодательства в разных сферах. В настоящей статье будет рассмотрено большинство рисков поджидающих стороны таких сделок.

Фразу "юридический адрес" или "место нахождения юридического лица" когда-либо слышал каждый. Хотя в действующем законодательстве РФ точное определение "место нахождения юридического лица" не закреплено, как и термин "юридический адрес". Последнее словосочетание, в целях обозначения места нахождения определенного юридического лица, использовано в ст. 5.12 КоАП РФ, и считается общепринятой разговорной формой. В правоприменительной практике понятие "место нахождения юридического лица" нередко трактуется по-разному. Эти несоответствия вызывают различные последствия, в том числе и пагубные, для деятельности компаний. Попробуем разобраться в проблеме терминологических "войн".

Классика процессов слияний и поглощений подразумевает систему операций по отчуждению активов от одного лица непосредственно другому лицу. Другими словами, речь идет о прямом отчуждении активов. В Украине в этом плане все понятно и относительно "благополучно", хотя и не без национальных особенностей. Несколько по-другому дело обстоит с так называемым "непрямым" отчуждением активов. Так или иначе, но потребность в непрямом отчуждении активов может возникнуть как в рамках определенного прогноза, так и совершенно неожиданно, даже при осуществлении прямого отчуждения активов. С этой точки зрения, тема способов непрямого отчуждения активов в Украине представляется достаточно актуальной. А результаты ее исследования – в достаточной мере востребованными, как непосредственно в Украине, так и за ее пределами. Итак, какими факторами может быть обусловлена необходимость непрямого отчуждения активов? Каким образом может быть опосредована такая их передача? Каков порядок реализации тех или иных способов и каковы преимущества и недостатки каждого из них? На эти вопросы и будут даны ответы в рамках настоящей статьи.

Российский рынок информационных технологий (ИТ) сегодня на подъеме. Следствием этого роста стали сообщения о M&A-сделках в этой отрасли. Но есть другое, нечасто упоминаемое направление, которое растет более быстрыми темпами, чем ИТ, и, как следствие, является достаточно перспективным с точки зрения вложений финансовых средств. Речь идет об информационной безопасности (ИБ).

За долгие годы «творческого» применения корпоративного законодательства со стороны многочисленных рейдеров и гринмейлеров само понятие «корпоративный конфликт» в массовом сознании приобрело исключительно отрицательный смысл. Однако события последних лет, когда число случаев недружественного поглощения и корпоративного шантажа значительно снизилось, заставили по-новому взглянуть и на устоявшееся понятие - «корпоративный конфликт».

В рамках данной статьи будут рассмотрены случаи, когда собственность "вроде бы" защищена, но рейдер, атакуя, удачно преодолевает защитные "барьеры". Почему такая ситуация возможна? Могут ли какие-то элементарные недочеты в защите собственности стать фатальными и необратимыми, влекущими потерю актива? В статье будут рассмотрены основные способы защиты (вывод активов предприятия на российскую компанию, на компанию-нерезидента или траст) с точки зрения их достоинств и недостатков.

Суммарный объем слияний и поглощений в январе-марте 2008 года в мире, по предварительным данным ThomsonReuters, сократился на 31,0% до $661,0 млрд. Кредитный кризис подорвал возможности банков по финансированию сделок M&A. Тем временем замедление экономик США и Европы и волатильность на фондовых рынках не позволяют финансовым директорам компаний рисковать. Данные цифры разительно отличаются от рекордных показателей 2007 года. Под воздействием финансового кризиса, разразившегося летом прошлого года, мировой объем рынка слияний и поглощений сократился во втором квартале 2007 года более чем на 25,0% по сравнению с показателем предыдущего квартала.

В марте 2008 года продолжилось ослабление рынка M&A в России. В предыдущем номере нашего журнала (см. "Слияния и Поглощения", № 4, 2008) была показана динамика изменения суммы сделок в сегменте слияний и поглощений, начиная с января 2007 года. Отмечалось и заметное снижение объема M&A в феврале текущего года. Статистика показывает, что с августа 2007 года по январь 2008 года включительно суммарная стоимость сделок не опускалась ниже отметки в $10,0 млрд., однако февраль внес разочаровывающие коррективы – $9,83 млрд.

К рейтингам, как показывает практика, у участников рынка отношение двойственное. С одной стороны, многие специалисты в работе пользуются их результатами, с другой – понятно нервное отношение к ним не попавших в заветный short-лист. Или – попавших, но "не так", как им хотелось бы. Другая причина волнения участников рейтингов – присутствие в них дает свои дивиденды при работе с частными клиентами или государственными органами. И те, и другие предъявляют вполне формализованные требования к консультантам при сотрудничестве. Например – чтобы компания-консультант занимала определенную позицию в "ранжире", да к тому же определенного рейтингового агентства. Однако при всей неоднозначности восприятия ранжирования юридических и финансовых консультантов M&A-сделок у их создателей есть формальная и логично объяснимая система отбора информации. Попробуем разобраться как в особенностях создания общеэкономических рейтинговых league tables, так и конкретно в механизмах и инструментах отбора сделок M&A для квалификации в базы данных (БД). Возьмем за основу и российский опыт, в том числе собственный – Аналитической группы M&A-Intelligence журнала "Слияния и Поглощения", – и зарубежный.