В продолжении опубликованной в прошлом номере журнала "Слияния и Поглощения" статьи "Покупка неплатежеспособного предприятия в ФРГ" автор анализирует систему и нюансы оформления договора купли-продажи неплатежеспособного предприятия. Приведенные примеры показывают, что при покупке таких активов есть значимые отличия от классических типов договоров.

Федеральным законом от 30.12.2008 № 312-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее – Закон № 312-ФЗ) были внесены существенные изменения в положения Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее – Закон об ООО). Изменения вступили в силу с 1 июля 2009 года. В частности, они коснулись и порядка перехода доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. Теперь, согласно п. 11 ст. 21 Закона об ООО (в новой редакции), сделка, направленная на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, подлежит нотариальному удостоверению. Несоблюдение нотариальной формы влечет за собой недействительность этой сделки. Тем не менее предусмотрены случаи, когда нотариальное удостоверение такой сделки не требуется.

Очевидно, что лицензия, предоставляющая право на пользование недрами, является ценным активом, подчас гораздо более ценным, чем имущество, принадлежащее компании, либо комплекс неимущественных прав. Вместе с тем правовое регулирование в сфере недропользования является недостаточно полным и в значительной степени приходится на область подзаконных актов. Непрозрачность процедуры переоформления лицензии приводит к возникновению ситуаций, когда изменение правообладателя лицензии является гораздо более действенным механизмом слияния и поглощения, чем традиционные для M&A процедуры.

Тема настоящей статьи была подсказана клиентами Sameta. Так совпало, что в компанию в короткий промежуток времени обратились несколько клиентов за консультацией по схожим вопросам, связанным с возможностью отмены реорганизации. Именно в такой формулировке вопроса. Не возможность отмены решения о реорганизации, не возможность отмены записи в Едином государственном реестре юридических лиц, а именно возможность отмены реорганизации. При этом у одной компании решение о реорганизации было уже принято и в ЕГРЮЛ внесена запись о том, что юридическое лицо находится в процессе реорганизации. Другую же компанию волновал вопрос о той "точке невозврата", когда реорганизацию отменить уже невозможно. Проанализировав данный вопрос, ответ на который оказался не так очевиден, как можно предположить, было решено посвятить данной тематике небольшую статью и высказать сформировавшееся мнение по данной проблематике. В рамках настоящей статьи вопрос реорганизации будет рассматриваться на примере акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью.

В российском корпоративном законодательстве на сегодняшний день сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, в основу ФЗ "Об акционерных обществах" положена концепция, запрещающая мажоритарным акционерам оказывать прямое воздействие на деятельность акционерного общества. В то же время нарушение данного положения не влечет за собой наступления каких-либо серьезных юридических последствий. Связано это прежде всего с практической невозможностью выполнения требований закона в части доказывания наличия актов воздействия, причинения конкретного ущерба, причинно-следственной связи и прямого умысла мажоритарного акционера. Данное обстоятельство существенно препятствует защите интересов миноритарных акционеров и кредиторов общества. Возможным выходом из ситуации могло бы стать изменение законодательства в части установления доказательственной презумпции в переложении бремени доказывания на мажоритарного акционера.

Президент России Д.А. Медведев по итогам встречи с независимыми директорами и профессиональными поверенными – представителями государства в советах директоров компаний с участием государства, состоявшейся 20 июля 2011 года, подписал перечень поручений правительству РФ. Приведем его текст в полном объеме. "1. Разработать нормативные правовые акты, направленные на внедрение в практическую деятельность компаний с государственным участием страхования ответственности независимых директоров – представителей государства в органах управления таких компаний, увязав механизмы страхования и вопросы ответственности этих директоров за принимаемые решения. 2. Разработать механизмы независимой оценки деятельности представителей государства в органах управления компаний с государственным участием и представить предложения по организации их практического применения на регулярной основе. 3. Определить дополнительные механизмы взаимодействия федеральных органов исполнительной власти с независимыми директорами и профессиональными поверенными – представителями государства в органах управления компаний с государственным участием, в том числе путем обеспечения проведения на регулярной основе встреч руководителей федеральных органов исполнительной власти и их заместителей с названными директорами и поверенными по вопросам деятельности таких компаний. 4. Представить предложения, направленные на: - совершенствование подбора и уровня профессиональной подготовки кандидатов на должности независимых директоров и профессиональных поверенных – представителей государства в органах управления компаний с государственным участием; - обеспечение разработки и принятия компаниями с государственным участием программных документов, определяющих цели, задачи и стратегию развития этих компаний на среднесрочный период; - уменьшение числа вопросов, по которым голосование представителей государства в органах управления компаний с государственным участием осуществляется на основании соответствующих директив; - обеспечение выплаты вознаграждений всем представителям государства в органах управления компаний с государственным участием, не являющимся государственными служащими. Ответственный: Путин В.В., срок – 1 октября 2011 года".

Одной из наиболее дискуссионных как в налоговом, так и в уголовном праве остается проблема ответственности за уменьшение размера налоговой обязанности, сопряженное со злоупотреблением правом.

За анализируемый период (с 1 июня по 31 июля 2011 года) в России было квалифицировано шесть новых корпоративных конфликтов (учитывались только публичные ситуации, в которых оспаривалось право на оперативное управление компанией/имущественным комплексом). Общая стоимость имущества, вовлеченного в начавшиеся конфликты, составила около $90 млн. (оценочно, подробные данные о корпконфликтах см. в таблице). Два конфликта были завершены. Журнал "Слияния и Поглощения" продолжает следить за развитием ситуации в общей сложности по 169 публичным конфликтам (в основном с контрольным участием в акт иивах), о которых стало известно начиная с 2002 года и которые до сих пор не завершены. Общая стоимость вовлеченных в них активов составляет около $5 млрд.

Затратив много времени и финансов на получение судебного решения, мы не представляем, с какими трудностями можем столкнуться при его исполнении. Судьи излагают резолютивную часть решения в той формулировке, которая была заявлена в иске как исковое требование. Однако не все заявленные требования легко исполнимы в силу технического или законодательного регулирования. В законодательстве отсутствуют нормы, регулирующие действия налогового органа в случае, если решение о внесении изменений в учредительные документы, о ликвидации, о реорганизации юридического лица было признано недействительным в судебном порядке. То же касается действий Росрегистрации при принятии судом решений о признании недействительными оснований перехода права собственности на недвижимое имущество (при оспаривании сделок, актов органа). В данной статье раскрываются проблемы действующего законодательства в области полномочий государственных органов при исполнении судебных актов, а также рекомендации по формулированию корректных исковых требований в целях "беспроблемного" исполнения судебного акта.